|
Гумилев недвусмысленно определяет различные уровни масштабирования при рассмотрении тех или иных исторических данных, а также степени допусков, определяя каким именно путем можно двигаться при анализе; путем, при котором не теряется "сам предмет исследования - ритмы Всемирной истории". Рассматривая конкретные события, автор умаляет весомость случайности, оговаривая: "...судьба, т.е. историческая закономерность...", имея в виду, видимо, ту закономерность "в которую укладываются случайности, погашающие друг друга, но неспособные нарушить общий ход этнической и социальной истории".
В то же время жесткий детерминизм происходящего не ставится безусловно во главу угла, а "стремление рассмотреть строгий ритм не подтверждается фактами". Возможно, в таком случае допустимо было бы усмотреть в основе освещаемых процессов закономерности апериодического характера, обусловленные ситуацией, но как природный процесс, могущий начаться в любой момент, этногенез ситуацией не обуславливается по авторскому определению. Начала, толчки, возводимые к мутации, первичному толчку или "планетарным вариациям" возникают по причинам не вполне ясным, являющимся лишь достоянием той или иной гипотезы. Если становление человечества связано, кроме понятных вещей, еще и с "особым спонтанным развитием техники и социальных институтов", то вопрос с "началами", бледнеет при попытке увязать "спонтанность", "историческую закономерность", "беспорядочность проявления" и "ритм истории". Упоминая мутации как причины (т.е. в некотором смысле "начала") этногенеза, Гумилев подчеркивает неуместность поиска осмысленной цели в дискретным процессах. Следовательно, этногенез процесс природный, спонтанный и не преследующий какие-либо конкретные цели. Это не значит, что в этногенезе "нет системы, движения и даже развития; просто в нем нет "переда" и "зада". В любом колебательном движении есть только ритм и большая или меньшая напряженность (частота)". В таком случае утверждение о том, что "общечеловеческое становление запрограммировано в планетарных масштабах", оставляет свободу судить либо о фаталистическом характере происходящего, однако без тени случайности, т.е. закономерно, детерминировано и обусловлено, либо о наличии алгоритма высокого порядка, определяющего ход развития человечества, косвенное указание на существование и функционирование которого выполнено автором в как можно менее явной форме. Возможно, определенная мировоззренческая установка наложила свой отпечаток на оригинальный текст, т.к. помимо прочего утверждается, что "этнология - частный случай применения диалектического материализма".
Думается, что в рамках лишь одной философской системы анализ всемирной истории будет неполон. Заведомая допустимость различных точек зрения реально расширяет возможности исследователя, страхуя его в то же время от излишней тенденциозности. Приведенный краткий обзор интересующих нас положений позволяет перейти к изложению ряду идей, касающихся связи данных теории этногенеза Л. Н. Гумилева с теорией наличия алгоритма развития исторических структур, т.е. к анализу динамики этносистем и вспышек пассионарности в свете системного анализа на базе искомых тактов истории. О возможности исследования историческим путем дат и ареалов пассионарных толчков упоминает и сам Гумилев, считая, однако, что это может обогатить данными биологию. Не менее продуктивный симбиоз возможен и у этнологии с историей, в ходе которого теория этногенеза и теория тактов истории предстают системами описания ступеней лестницы иерархии планетарных ритмов. Основой дальнейшего рассмотрения послужат в первую очередь графические отображения процессов и легенда к карте пассионарных толчков...
|
|
